ДЕСТРУКТИВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКАDali The face of war

Глубокие социальные изменения, происходящие в мире в начале ХХI века, заставляют по-новому взглянуть на ряд феноменов, исследованию которых ранее уделялось недостаточно внимания. Один из них – деструктивная деятельность человека. Разрушительная сторона человеческой природы особенно ярко проявилась в ХХ веке: массовые убийства, революции, войны, многочисленные террористические акты. Средства массовой информации ежедневно сообщают о совершающихся даже в самых благополучных странах насильственных преступлениях. Призванные способствовать снижению деструктивности моральные, религиозные и правовые нормы не в состоянии полностью предотвратить ее. Даже самые комфортные условия существования не приводят к снижению деструктивности, причем она проявляется не только в отношении людей друг к другу: и природная среда, и памятники культуры, и простейшие предметы подвергаются бессмысленному разрушению. Учитывая современный уровень развития техники и технологии, деструктивная деятельность в настоящее время представляет реальную угрозу не только для отдельных социальных групп, но и для всего человечества.

Для сегодняшней России данная проблема особо актуальна, так как в стране, находящейся в условиях затянувшегося процесса трансформации, практически не существует общепринятой системы ценностей, которые сдерживали бы разрушительные тенденции, заложенные в природе человека. Кроме того, ухудшение общей социально-экономической обстановки в стране, рост безработицы, социальная незащищенность людей, их разочарование в жизни, связанное с отсутствием перспектив, способствуют росту деструкции. Необходимость в исследовании назрела еще и потому, что в период становления информационного общества значительно возрастает степень влияния индивида на социум, а, следовательно, последствия деструктивной деятельности могут быть совершенно непредсказуемыми.

Следует отметить, что феномен деструктивной деятельности недостаточно исследован в науке. Даже сами понятия «деструкция», «деструктивность», «деструктивная деятельность» отсутствуют в большинстве словарей, а если и встречаются, то их трактовка заканчивается простым переводом слова. Так, например, в «Большом энциклопедическом словаре» деструкция трактуется как «нарушение, разрушение нормальной структуры чего-либо». В «Новейшем словаре иностранных слов и выражений» указывается, что деструкция – это «разрушение, нарушение правильного, нормального строения чего-либо», а под деструктивностью понимается «разрушительность; стремление к порче; неплодотворность».

Хотя наличие в природе человека разрушительного начала констатировалось многими исследователями, собственно этой теме посвящена лишь одна масштабная работа – книга Э. Фромма «Анатомия человеческой деструктивности». Между тем внимание многих ученых привлекали частные проявления деструкции, каковыми являются убийство, самоубийство, террористическая деятельность. А ведь эти явления имеют во многом общие основания, которые необходимо выяснить. Кроме того, отдельные проявления деструктивной деятельности изучались, как правило, узкими специалистами: биологами, генетиками, психологами, сексопатологами, историками, юристами. Но известно, что только целостное изучение феномена с привлечением данных, полученных узкими специалистами, позволяет постичь его сущность. Итак, недостаточная разработанность проблемы деструкции в целом и деструктивной деятельности человека в частности, отсутствие однозначных трактовок самих терминов свидетельствуют о необходимости проведения исследования. Только глубокое изучение данной темы, анализ детерминант деструктивной деятельности, особенностей ее проявления в информационном обществе и выяснение специфики аутодеструкции, возможно, позволит выработать социокультурные механизмы, сдерживающие разрушительные начала природы человека и переориентировать деструктивные тенденции в другие сферы деятельности.

Проблема деструктивной деятельности человека достаточно мало исследована, более того, она была сформулирована лишь в ХХ веке, хотя интуитивно угадывалась мыслителями в далеком прошлом. О наличии врожденного зла в душах людей писали китайский мыслитель Сюнь-цзы и древнегреческий философ Платон. В иудео-христианской богословской традиции используется понятие «первородный грех», которое в форме мифологического образа выражает деструктивное начало, присущее человеческой природе. О разрушительных устремлениях, свойственных природе человека, упоминал И. Кант. Однако лишь в ХХ веке были предприняты попытки обоснования деструктивной деятельности человека. Одна из наиболее известных теорий, объясняющих наличие разрушительного начала в природе человека, – концепция основателя психоанализа З. Фрейда. Фрейд относился к природе человека с глубоким пессимизмом и под влиянием ужасной жестокости и разрушений, вызванных Первой мировой войной, пришел к выводу, что человеку присущи два основных инстинкта: Эрос – инстинкт жизни, энергия которого (известная как «либидо») направлена на упрочение, сохранение и воспроизведение жизни; и Танатос – инстинкт смерти, энергия которого направлена на разрушение и прекращение жизни. В основе «инстинкта смерти», считал Фрейд, лежит биологический механизм, общий для всех форм жизни. Каждый организм, размышлял он, стремится снизить нервное возбуждение до минимума. Смерть полностью снимает всякое внутреннее напряжение, и, таким образом, все органические формы жизни стремятся к смерти. Однако стремление к полному внутреннему спокойствию сталкивается с противоположной силой, инстинктом жизни. Согласно З. Фрейду, все человеческое поведение является результатом сложного взаимодействия этих двух инстинктов. Он указывал, что деструктивные тенденции имеют место у всех людей, и «...у большого числа лиц они достаточно сильны, чтобы определить собою их поведение в человеческом обществе». По мнению З. Фрейда, с деструктивными тенденциями нельзя не считаться, так как, если энергия Танатоса не будет обращена вовне, это приведет к разрушению самого индивида. Разрядку деструктивной энергии может дать катарсис – совершение экспрессивных действий, не сопровождающихся разрушением. Концепцию З. Фрейда поддерживает известный психолог и психотерапевт Э. Берн. Однако данные исследователи лишь констатируют наличие деструктивных тенденций в природе человека, не проводя их глубокого анализа.

Исследованием деструктивности занимался известный американский ученый Э. Фромм. Он уделяет ей достаточно внимания в работе «Бегство от свободы» и посвящает данному феномену отдельную книгу, названную им «Анатомия человеческой деструктивности». Э. Фромм – сторонник социокультурной детерминации деструктивности, которая, по его мнению, является одной из разновидностей агрессии. Он различает доброкачественную и злокачественную агрессию. В рамках первой он выделяет псевдоагрессию (в том числе неосторожные убийства или ранения), игровую агрессию в учебном тренинге и оборонительную агрессию (в том числе в целях защиты свободы личности и общества, своего тела, своих потребностей, мыслей, чувств, своей собственности; агрессию, связанную с реакцией человека на попытку лишить его иллюзий, обусловленную конформизмом; инструментальную агрессию, которая преследует цель обеспечить то, что необходимо и желательно). В целом доброкачественную агрессию Э. Фромм определяет как биологически адаптивную, способствующую поддержанию жизни и служению делу жизни. Он отмечает, что данный вид агрессии – реакция на угрозу витальным интересам индивида. Доброкачественная агрессия заложена в филогенезе, свойственна и животным, и людям, носит взрывной характер, возникает спонтанно как реакция на угрозу. В отличие от доброкачественной, злокачественная агрессиядеструктивность – биологически неадаптивна, она не заложена в филогенезе, присуща исключительно человеку, не нужна для физиологического выживания – напротив, деструктивность приносит биологический вред и социальное разрушение. Главные ее проявления – убийство и жестокие истязания – не имеют никакой цели, кроме получения удовольствия. Э. Фромм считает, что различаются спонтанная деструктивность – проявление дремлющих разрушительных импульсов, которые активизируются при чрезвычайных обстоятельствах (например, деструктивность из мести), и деструктивность, связанная со структурой характера, которая присуща конкретному индивиду в скрытой или явной форме всегда (садизм, некрофилия). К основным причинам деструктивности Э. Фромм относит отсутствие возможностей для творческой самореализации, нарциссизм, ощущение изолированности и «никчемности». В настоящее время рост деструктивности наблюдается в связи с распространением свободы, которая несет не только положительные перемены, но и приводит к утрате чувства безопасности и чувства принадлежности к социуму. Свободе сопутствуют чувство одиночества, собственной незначимости и отчужденности. Люди стремятся преодолеть их, «убежать от свободы». Одним из способов «бегства от свободы», по Э. Фромму, и является деструктивность. Следуя этой тенденции, человек пытается преодолевать чувство неполноценности, уничтожая или покоряя других.

При несомненной ценности концепция Э. Фромма не свободна от целого ряда недостатков. Так, Э. Фромм отмечает, что агрессия, возникшая для защиты своих витальных интересов, не является злокачественной. При этом неизбежно возникает вопрос: какие интересы следует относить к витальным? Ведь сфера витальных интересов у людей гораздо шире, чем у животных, и, если отнести к ним, скажем, потребности в защищенности, стремления принадлежать к социальной группе, к достижению высокой самооценки и к самоактуализации, потребность в уважении со стороны окружающих, мы увидим, что предложенная Э. Фроммом схема деления агрессии на доброкачественную и злокачественную не применима. Ведь большинство деструктивных действий является именно следствием неудовлетворения перечисленных нами потребностей. Достаточно сложно провести водораздел между деструктивностью и оборонительной, инструментальной агрессией. Следует обратить внимание на то, что часто деструктивные действия совершаются, когда объективно никакой угрозы витальным интересам человека нет, но для субъекта эта угроза – реальность. Кроме того, Э. Фромм основное внимание уделяет таким формам проявления деструктивности, как садизм и некрофилия, оставляя без внимания аутодеструкцию, вандализм, терроризм и ряд других ее проявлений. Также, рассматривая преимущественно психологические и социокультурные основания деструктивности, он оставляет без должного внимания ее биологические и нейрофизиологические основания, не анализирует историческое многообразие форм деструктивности, подтверждая свои выводы лишь несколькими примерами.

Концепцию саморазрушительного поведения человека сформулировал Н. Фарбероу, однако она не получила широкого распространения. Он относит к саморазрушительному поведению не только завершенные самоубийства, но и алкоголизм, токсикоманию, наркотическую зависимость, пренебрежение врачебными рекомендациями, трудоголизм, делинквентные поступки, неоправданную склонность к риску, опрометчивый азарт. Этот подход позволил Н. Фарбероу разработать принципы современной профилактики самоубийств и стать инициатором создания центров их профилактики в США, а затем во многих странах мира.

Несмотря на отсутствие специальных работ, наличие проблемы деструктивности констатируется рядом отечественных и зарубежных ученых. При этом деструктивность рассматривается как компонент агрессии, вид девиантного поведения, составной элемент творчества или тип преобразования. Так, отечественный исследователь Ю.М. Антонян выделяет три компонента агрессии: конструктивный, деструктивный и дефицитарный. Он указывает, что при деструктивной агрессии активность индивида деформирована, поэтому его деятельность носит разрушительный по отношению к окружающим характер, у такого субъекта могут развиваться садистские расстройства, формироваться садистский или авторитарный характер. О.С. Осипова различает два вида девиантного поведения: созидательной и разрушительной направленности. Девиантное поведение деструктивной направленности – совершение человеком или группой людей социальных действий, отклоняющихся от доминирующих в социуме (отдельной социальной группе, страте) социокультурных ожиданий и норм, общепринятых правил выполнения социальных ролей, влекущих за собой сдерживание темпов развития общества: разрушение энергетического потенциала отдельных личностей и общества в целом. О.С. Осипова указывает на связь девиантного поведения с риском, а также на то, что девиантное поведение способствует самоактуализации, самореализации и самоутверждению личности. Ц.П. Короленко и Т.А. Донских, анализирующие поведенческие девиации, делят их на две большие группы: нестандартное и деструктивное поведение. Типология деструктивного поведения выстраивается в соответствии с его целями. В одном случае это внешнедеструктивные цели, направленные на нарушение социальных норм (правовых, морально-этических, культурных), и, соответственно, внешнедеструктивное поведение. Во втором случае – внутридеструктивные цели, направленные на дезинтеграцию самой личности, ее регресс, и, соответственно, внутридеструктивное поведение. Е.В Змановская выделяет три группы отклоняющегося поведения: антисоциальное (делинквентное), асоциальное (аморальное), аутодеструктивное (саморазрушительное). Под аутодеструктивным она понимает поведение, отклоняющееся от медицинских и психологических норм, угрожающее целостности и развитию самой личности. Саморазрушительное поведение в современном мире выступает в следующих основных формах: суицидальное поведение, пищевая зависимость, химическая зависимость (злоупотребление психоактивными веществами), фанатическое поведение (например, вовлеченность в деструктивно-религиозный культ), аутическое поведение, виктимное поведение (поведение жертвы), деятельность с выраженным риском для жизни (экстремальные виды спорта, существенное превышение скорости при езде на автомобиле и др.). По направленности и степени выраженности деструктивности Е.В. Змановская предлагает использовать следующую шкалу отклоняющегося поведения: антисоциальное (активно-деструктивное) – просоциальное (относительно деструктивное, адаптированное к нормам антисоциальной группы) – асоциальное (пассивно-деструктивное) – саморазрушительное (пассивно-аутодеструктивное) – самоубивающее (активно-аутодеструктивное).

Некоторые исследователи указывают на связь деструкции и творчества. Так, В.Н. Дружинин выделяет два вида преобразования: творческое поведение, создающее новую среду, и разрушение – дезадаптивное поведение, не создающее, а уничтожающее прежнюю среду. Он отмечает, что творчество и деструкцию объединяет то, что их причиной является отчуждение человека от природы и мира в целом. Б. Карлоф подчеркивает, что в самом творческом акте неизбежно присутствует элемент деструкции. Он пишет о двух видах поведения: адаптивном, связанном с имеющимися в распоряжении человека ресурсами, и креативном, которое он определяет как «созидательное разрушение». Интересен подход польского ученого Ю. Козелецкого к данной проблеме. По его мнению, человеку присуща «трансгрессия» – стремление к постоянному преодолению своих прежних достижений и результатов, желание выйти за пределы того, чем он обладает. Ю. Козелецкий выделяет конструктивную, созидающую трансгрессию – творчество, и деструктивную трансгрессию – действия, приводящие к разрушению прежнего. Таким образом, в науке отсутствует определенность в отношении того, что понимать под «деструктивностью» и «деструктивной деятельностью человека».

Следует отметить, что ряд вопросов, имеющих прямое отношение к деструктивной деятельности, исследуется в работах, посвященных анализу агрессии и насилия. Наиболее значимыми в этом плане являются работы зарубежных исследователей К. Лоренца, Р. Бэрона и Д. Ричардсона, А. Бандуры, Л. Берковица, Р. Бовена, Н. Зинберга и Г. Феллмана, а также статьи отечественных ученых Л.В. Скворцова, И.Ю. Залысина, А.А. Реана. В целом все работы, так или иначе затрагивающие деструктивную деятельность человека, можно разделить на две группы. К первой следует отнести труды исследователей, считающих, что деструктивностьсвойство, заложенное в самой природе человека, полностью искоренить которое невозможно. Ко второй группе относятся исследования, в которых отмечается, что стремление к разрушению не присуще человеку изначально. Оно приобретается в процессе жизни в результате неудовлетворения индивидом основных потребностей, является следствием фрустрации, формируется в результате социального научения. А следовательно, изменяя условия существования, можно влиять и на деструктивную деятельность человека.

Хотя комплексно деструктивная деятельность не исследовалась, отдельные ее формы изучены достаточно глубоко. Так, исследованием самоубийства занимались Э. Дюркгейм, А. Камю, Н. Бердяев, Л.З. Трегубов и Ю.Р. Вагин, А.Г. Амбрумова, В.А. Тихоненко, Л.Л. Бергельсон, И.Б. Орлова; убийства – Ю.М. Антонян; терроризма – В.В. Витюк, С.А. Эфиров, Л.А. Моджоян, Е.Г. Ляхов, А. Тахери, А.П. Шмид; каннибализма – Е. Волхард, П. Браун, Л. Каневский. Биологические и нейрофизиологические детерминанты деструктивной деятельности затрагиваются в работах Д. Дьюсбери, К. Лоренца, О. Меннинга, Р. Шовена, Я. Дембовского, М.Л. Бутовской, В.П. Эфроимсона, Р. Болтона, Дж. Вилдера. Положения, проливающие свет на социокультурные детерминанты исследуемого феномена, содержатся в трудах Э. Фромма, Б.Ф. Поршнева, А.П. Скрипника, П. Кууси.

Таким образом, анализ степени научной разработанности проблемы показывает, что комплексно она практически не исследовалась. Единственная фундаментальная работа – «Анатомия человеческой деструктивности» Э. Фромма – не лишена недостатков, прежде всего потому, что основное внимание ее автор уделяет лишь психологическим и социокультурным основаниям исследуемого феномена, оставляя без внимания биологические, нейрофизиологические, генетические основания, а также проблему аутодеструкции. В связи с этим назрела необходимость в целостном исследовании деструктивной деятельности человека с привлечением данных частных наук: этологии, нейрофизиологии, эндокринологии, генетики, психологии, социологии, истории культуры.

Скачать книгу Лысак И.В. о деструктивной деятельности

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Обратная связь

Авторизация




 

© 2013-16 Ирина Лысак. Все права защищены