ДЕСТРУКТИВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА В СОВРЕМЕННОМ ЗАПАДНОМ ОБЩЕСТВЕ

megapolis В настоящее время мировая цивилизация входит в новый этап развития, который исследователи называют информационным или постиндустриальным. Кардинальные изменение социально-экономических условий существования человека, новые революционные технологии, глобализация экономики оказывают существенное влияние на специфику деструктивной деятельности человека в современном мире. При этом, несмотря на ряд общих характеристик, деструктивная деятельность человека имеет свою специфику, зависящую от типа цивилизации, различаясь в информационном обществе Запада, Востока и России. Большое влияние на нее оказывают социальные отношения, ценностные установки, культурные стереотипы, нормы и правила поведения, сложившиеся в том или ином обществе. Социокультурные традиции определяют как отношение людей к деструкции, так и представления о том, где допустима деструктивная деятельность, а где нет. В разных обществах складываются и различные механизмы воздействия на его членов с целью регуляции деструктивной деятельности, которые также следует рассмотреть. В данном разделе будет проанализировано, как проявляется деструктивная деятельность в информационном обществе Запада, Востока и России.

Приступая к рассмотрению специфики деструктивной деятельности человека в информационном обществе Запада, выясним сущность самого термина «информационное общество» и его характерные черты.

Изобретение термина «информационное общество» приписывается Ю. Хаяши, профессору Токийского технологического института, по другим данным, его авторами являются Ф. Махлуп и Т. Умесао. Контуры информационного общества были обрисованы в отчетах, представленных японскому правительству рядом организаций (Агентство экономического планирования, Институт разработки использования компьютеров, Совет по структуре промышленности). В данных отчетах информационное общество определялось как такое, где процесс компьютеризации даст людям доступ к надежным источникам информации, избавит их от рутинной работы, обеспечит высокий уровень автоматизации производства. При этом изменится и само производство: продукт его станет более информационноемким, что означает увеличение доли инноваций, дизайна и маркетинга в его стоимости; «…производство информационного продукта, а не продукта материального будет движущей силой образования и развития общества».

В целом в рамках теории информационного общества обозначились различные направления и тенденции, концентрирующие внимание на тех или иных сторонах существующих в обществе отношений в области информации и технико-технологических средств ее передачи, хранения и переработки, рассматривающие различные социальные перспективы в качестве возможных, желательных или негативных. Так, У. Мартин отмечает, что в информационном обществе:

  • информация выступает в качестве важного стимулятора перемен в обществе, формирует «информационное сознание»;
  • информация выступает в качестве ресурса, услуг, товара, источника добавочной стоимости и занятости;
  • свобода информации ведет к политическим процессам, которые характеризуются растущим консенсусом в обществе;
  • возрастает культурная ценность информации в интересах развития человека и его социальных образований.

Новый этап общественного развития именуют также постиндустриальным. Родоначальник концепции постиндустриализма Д. Белл в 60-е годы ХХ в. указал на определяющие черты складывающегося нового общественного устройства. В качестве основных особенностей постиндустриального общества Д. Белл выделяет следующие. Для постиндустриальной стадии характерен переход от производства вещей к производству услуг, причем услуг, связанных прежде всего со здравоохранением, образованием, исследованиями и управлением. Эта черта постиндустриального общества тесно связана с изменениями в распределении занятий: наблюдается рост интеллигенции, профессионалов и «технического класса». Центральное место в постиндустриальном обществе, по Д. Беллу, занимает знание, и притом знание теоретическое. «Конечно, знание необходимо для функционирования любого общества. Но отличительной чертой постиндустриального общества является характер знания, – писал он. – Важнейшее значение для организации решений и направления изменений приобретает центральная роль теоретического знания, предполагающего первенство теории над эмпиризмом и кодификацию знаний в абстрактных системах символов, которые… могут использоваться для интерпретации различных изменяющихся сфер опыта. Любое современное общество живет за счет инноваций и социального контроля за изменениями, оно пытается предвидеть будущее и осуществить планирование. Именно изменение в осознании природы инноваций делает решающим теоретическое знание». Бережное отношение к талантам и распространение образовательных и интеллектуальных институтов станет главной заботой общества. Для постиндустриального общества будет характерна новая элита, основанная на квалификации, получаемой индивидами благодаря образованию, а не на обладании собственностью, наследуемой или приобретаемой за счет предпринимательских способностей, и не на политической позиции, достигаемой при поддержке партий и групп. В обществе развивается интеллектуальная технология, причем ее развитие становится возможным благодаря компьютеризации. Соединение науки, техники и экономики осуществляется в форме научных исследований и разработок, которые, по мнению Д. Белла, будут играть все более важную роль в обществе, ориентированном в будущее. Ориентированность в будущее – еще одна черта индустриального общества – предполагает контроль за технологиями, оценку технологий, разработку моделей технологического прогноза.

Концепция постиндустриализма, представленная в работах Д. Белла, оказалась достаточно глубокой в теоретическом отношении, интересной в плане поставленных вопросов и открывающей широкие исследовательские перспективы. Она спровоцировала множество разнообразных трактовок и интерпретаций постиндустриального общества, иногда существенно отличающихся от белловского. Выражение «постиндустральное общество» широко употребляется в современной литературе, и почти каждый автор наделяет его своим, особым смыслом. Это связано с тем, что само по себе слово «постиндустриальное» указывает лишь на положение данного типа общества во временной последовательности стадий развития – «после индустриального», а не на его собственные характеристики.

informationДля отражения изменений, происходящих в настоящее время, М. Кастельс предлагает использовать термин информациональное общество. Он указывает, что термин «информационное общество» подчеркивает роль информации в обществе. Информация же в самом широком смысле, то есть как передача знаний, имела критическую важность во всех обществах включая средневековую Европу, которая была культурно структурирована и в некоторой степени объединена вокруг схоластики. В противоположность этому термин «информациональное» указывает на атрибут специфической формы социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникающим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальными источниками производительности и власти. Сложившаяся в последние два десятилетия экономика нового типа именуется М. Кастельсом информациональной и глобальной. «Итак, информациональная – так как производительность и конкурентоспособность факторов или агентов в этой экономике (будь то фирма, регион или нация) зависят в первую очередь от их способности генерировать, обрабатывать и эффективно использовать информацию, основанную на знаниях. Глобальная – потому что основные виды экономической деятельности, такие, как производство, потребление и циркуляция товаров и услуг, а также их составляющие (капитал, труд, сырье, управление, информация, технология, рынки) организуются в глобальном масштабе, непосредственно либо с использованием разветвленной сети, связывающей экономических агентов. И, наконец, информациональная и глобальная – потому что в новых исторических условиях достижение определенного уровня производительности и существования конкуренции возможно лишь внутри глобальной взаимосвязанной сети».

М. Кастельс выделяет следующие черты новой информационно-технологической парадигмы.

1. Информация является ее сырьем: перед нами технология для воздействия на информацию, а не просто информация, предназначенная для воздействия на технологию, как было в случае предшествующих технологических революций. В информационные технологии М. Кастельс включает «сходящуюся совокупность технологий в микроэлектронике, создании вычислительной техники (машин и программного обеспечения), телекоммуникации/вещании и оптико-электронной промышленности». Также к информационным технологиям М. Кастельс относит генную инженерию и расширяющееся множество ее достижений и применений.

2. Всеохватность эффектов новых технологий.

3. Сетевая логика любой системы или совокупности отношений, использующей эти новые информационные технологии.

4. Информационно-технологическая парадигма основана на гибкости. Процессы не только обратимы – организации и институты можно модифицировать и даже фундаментально изменять путем перегруппировки их компонентов. Конфигурацию новой технологической парадигмы отличает ее способность к реконфигурации – решающая черта в обществе, для которого характерны постоянные изменения и организационная текучесть. Однако гибкость может иметь и репрессивную тенденцию, если те, кто переписывает правила, всегда у власти.

5. Растущая конвергенция конкретных технологий в высокоинтегрированной системе, в которой старые, изолированные технологические траектории становятся буквально неразличимыми.

Социальную структуру информационного века М. Кастельс именует сетевым обществом, потому что «оно создано сетями производства, власти и опыта, которые образуют культуру виртуальности в глобальных потоках, пересекающих время и пространство… Не все социальные измерения и институты следуют логике сетевого общества, подобно тому как индустриальные общества в течение долгого времени включали многочисленные предындустриальные формы человеческого существования. Но все общества информационной эпохи действительно пронизаны – с различной интенсивностью – повсеместной логикой сетевого общества, чья динамичная экспансия постепенно абсорбирует и подчиняет предсуществовавшие социальные формы».

Итак, многие исследователи отмечают, что современное общество вступило в новый этап своего развития, однако на сегодняшний день общепринятого обозначения для характеристики данного этапа нет. Наиболее часто его именуют информационным и постиндустриальным. В данной работе эти термины будут использоваться как синонимы. Однозначных определений понятий «информационное» или «постиндустриальное» общество в настоящее время также не существует. Исследователи сходятся лишь в том, что в обществе данного типа ведущую роль играют информационные и иные интеллектуальные технологии и теоретическое знание. Более того, ряд авторов считают, что информационное общество представляет собой очередную социальную утопию. Критика теорий постиндустриального общества почти всегда идет по двум линиям:

1. Масштабы распространения и, главное, роль процессов развития нового качества социума сильно преувеличены. Бум информационных технологий, резкое возрастание роли элиты профессионалов в жизни общества и т.п. характерны лишь для «золотого миллиарда», но даже там реальных качественных изменений в природе рыночной буржуазной экономики и гражданского общества не происходит, и потому основные постулаты прежней экономической, социальной и политической теории остаются актуальными.

2. На практике рост информационных технологий ведет к упрочению транснациональных корпораций и рынка в экономике и правых в политике и идеологии.

Критика концепции информационного общества обусловлена тем, что Д. Белл и ряд его последователей, прогнозируя специфику грядущего общества, делали акцент на положительные стороны возможных изменений. Однако в настоящее время ситуация в обществе далека от идеала, описанного теоретиками информационного общества. Для современного общества характерна глобальная гегемония корпоративного капитала, причем этот капитал является виртуальным, он «живет» в компьютерных сетях. Глобальная гегемония капитала ныне предполагает не просто подчинение наемных работников через куплю-продажу рабочей силы, но и целостное подчинение личности работника: творческий потенциал, талант, образование – вся жизнь человека-профессионала присваивается современной корпорацией. В современном мире господствует глобальное политическое и идеологическое манипулирование, информационное и культурное давление. По мнению А.В. Бузгалина, постиндустриальный мир высоких технологий выбирает дорогу, все более ведущую в сторону от гуманистического идеала открытого общедоступного диалога, полифонии личностей-субъектов и все более вступает на путь манипулирования объектами массовой культуры при помощи технологов-профессионалов. Новые технологии порождают новые опасности, способствуют не только саморазвитию человека и прогрессу общества, но и усиливают склонность человека к деструкции, причем, как будет показано в дальнейшем, масштабы деструктивной деятельности человека значительно возрастают.

Господствующие ныне виды индустриальных и зарождающихся постиндустриальных технологий имеют не только созидательный, но и мощный разрушительный потенциал, порождают угрозы двум фундаментальным основам существования Земли как ноосферы – природе и человеку. Это угрозы техногенных планетарных катастроф, разрушения биосферы и истощения ресурсов, а также дегуманизации и перенаселения. Глобальной проблемой становится растущее подавление личности человека. Личность (в потенциале – личность человека-творца, ориентированного на развитие культурных ценностей) превращается в функцию специалиста и клиента, подчиненного стандартам «общества потребления», массовой культуры и корпоративной идеологии. В связи с тем, что новые технологии несут не только блага, но и таят опасности, современное общество часто называют обществом риска. Общество риска – это концепция, характеризующая состояние современного общества, согласно которой индивиды и социальные группы постоянно испытывают незащищенность перед систематически возникающими угрозами и опасностями, вызванными последствиями процесса модернизации. В западной социологии концепция общества риска была впервые сформулирована У. Беком, отдельные ее элементы разрабатывались им совместно с другими социологами, в частности с Э. Гидденсом. Исходным пунктом концепции общества риска является признание амбивалентности всех прогрессивных изменений, обнаруживших себя на стадии высокой модернизации. Эти изменения обусловлены ростом субъективно-деятельностных рисков, связанных с вмешательством человека в окружающую среду и имеющих фундаментальные социальные последствия. Как отмечает Э. Гидденс, «понятие риска становится центральным в обществе, которое прощается с прошлым, с традиционными способами деятельности, которое открывается для неизведанного будущего». В настоящее время во многих сферах общественной жизни риск приобретает институциональный характер, то есть он выступает неотъемлемой частью мироцелостности. Причем риск может быть как результатом эволюции общественной системы, постепенно накапливаемых ею негативных изменений, так и продуктом целенаправленного конструирования и манипулирования.

Анализируя изменения, происходящие в современном мире, ученые обычно рассматривают две модели информатизации общества: западную (свойственную индустриально развитым странам) и азиатскую (или восточную). Именно поэтому в данной главе будет рассмотрена специфика деструктивной деятельности человека в информационном обществе Запада и Востока и выявлены ее различия, а также показано своеобразие российского этапа информатизации и его воздействие на склонность человека к деструкции.

Выделим основные особенности информационного общества Запада и проанализируем, как данные особенности влияют на специфику деструктивной деятельности человека.

Западное общество характеризуется системой ценностей, в корне отличающихся от распространенных на Востоке. На Западе ценится прежде всего рациональность. Р. Арон выделял следующие формы рациональности: дух научности, дух экономического подсчета, дух прогресса. На все окружающие предметы и на мир вообще западный человек смотрит лишь с точки зрения их полезности, практической значимости. Человек на Западе – это прежде всего автономная, свободная личность, причем свобода понимается как «право делать все, что дозволено законом». Свойственные западному обществу, с одной стороны, демократический строй, а с другой, иерархия производственных, административных, государственных функций в сочетании с большой социальной мобильностью, способствуют формированию человека, ориентированного на успех, карьеру, материальное благополучие. Как указывает В. Зомбарт, «иметь успех всегда значит: опередить других, стать больше, совершить больше, иметь больше, чем другие: быть «большим». Стремление к самореализации, к превосходству над другими людьми у человека современного западного общества значительно больше, чем на Востоке. Кроме того, благодаря новым технологиям значительно расширяются возможности отдельного человека. У него формируются такие качества, как независимость, изобретательность, изворотливость, упрямство в достижении цели, практицизм, расчетливость, дух авантюризма и презрение к нормам морали. Индивид самостоятельно может делать выбор в пользу деструктивных действий, практически не нуждаясь в моральном одобрении со стороны социального окружения и не опасаясь осуждения с его стороны.

lonelinessХарактерной чертой информационного общества Запада является тотальное отчуждение, существенные признаки которого – отчуждение человека от самого себя, от других людей и от общества в целом, а как было показано ранее, отчуждение является мощной детерминантом деструктивной деятельности человека. Несмотря на значительные успехи в овладении природой, люди не научились должным образом управлять созданным ими миром. Более того, последний «превратился в хозяина, перед которым человек склоняется, пытаясь его как-то умилостивить или, по возможности, перехитрить». Казалось бы, современные технологии открывают перед человеком невиданные ранее возможности самореализации, он наконец обретает свободу, к которой так стремились на Западе на протяжении многих веков, но достигается это ценой утраты чувства полной безопасности, усиления одиночества и тревожности. Свобода, как отмечает Э. Фромм, – это не только благо, но и бремя, зачастую непосильное для людей. Завоевав свободу от цеховых, корпоративных и иных уз, человек параллельно освободился и от тех связей, которые давали ему чувство уверенности и принадлежности к определенной общности. Свободный человек вынужден «постоянно выбирать пути своего собственного становления в этом мире». И в случае неудач ему некого винить, кроме самого себя. Перед ним с новой силой встает извечный вопрос о его месте в мире, о смысле жизни вообще и своего собственного существования. Свобода не только несет человеку блага, но и способствует росту беспокойства, усилению чувства одиночества, изолированности, беспомощности и страха. Как отмечает Р. Гвардини, человек утрачивает свое символическое место, у него уже нет надежного убежища, ежедневно подтверждается опыт, что его потребность в смысле жизни не находит убедительного удовлетворения в мире. Именно пропасть между свободой и безопасностью становится причиной беспримерных трудностей в человеческом существовании. Люди борются за свободу и автономию, но сама эта борьба вызывает чувство отчуждения от природы и общества. Люди нуждаются в том, чтобы обладать властью над своей жизнью и иметь право выбора, но им также необходимо чувствовать себя объединенными и связанными с другими людьми. Свободе же сопутствуют чувство одиночества, собственной незначимости и отчужденности. И потому люди часто стремятся, по выражению Э. Фромма, «убежать от свободы», в том числе и путем совершения деструктивных действий, пытаясь таким образом обрести безопасность.

Распространению деструктивной деятельности в информационном обществе Запада способствует анонимность социальных связей. Сложная техника и технология создают огромные коллективы, однако в них межличностные отношения носят характер псевдоколлективизма. В больших объединениях многие теряются, не могут приспособиться к сложным субъектно-субъектным отношениям. Большинство членов производственных коллективов стремится продвинуться по службе, повысить свой социальный статус, обойдя своих реальных и потенциальных соперников. В условиях постоянного соперничества практически невозможными становятся взаимопонимание и поддержка. Нельзя не согласиться с российским философом В.Е. Давидовичем, который пишет: «Разобщенность людей порождают внутренний разлад в самой личности, ее разорванность, дисгармоничность, ощущение утраты своего «Я» и личной свободы». В силу растущего отчуждения и разобщенности человек ощущает себя несвободным, зависимым от чуждых сил. Эмоциональные импульсы в западном обществе подвергаются репрессии, а значит, люди испытывают постоянное напряжение. Современное западное общество становится все более индивидуализированным. В нем значительно снижается уровень доверия людей друг к другу. А.Д. Урсул справедливо указывает, что информатизация связана с изоляцией индивида и отвлечением его от межличностного общения. Ситуация усугубляется тем, что в информационном обществе Запада семья переживает серьезный кризис. С конца 60-х годов ХХ в. растет процент разводов и число неполных семей. Кризис семьи, характерный для современного западного общества, нарушает упорядоченную последовательность передачи культурных кодов от поколения к поколению и колеблет основы личной защищенности. Значительно уменьшается и роль иных общественных структур: объединяющих по месту жительства, церковных приходов, профсоюзов, клубов, благотворительных организаций. Это приводит к распространению ощущения отсутствия единых ценностей и общности с окружающими. Достаточно часто человек в постиндустриальном обществе чувствует свою изолированность и ненужность. А как уже было показано, индивидуализм, чувство изолированности, оторванности от общества способствуют росту деструктивности. Особенно остро это ощущается в больших городах. Именно люди, ведущие уединенный образ жизни в своих высотных зданиях и не имеющие никакого источника социальной привязанности, склонны к совершению деструктивных действий, в частности к самоубийству.

Как было сказано выше, в информационном обществе растет число людей, занятых умственным трудом. Все больше и больше сотрудников, приходя на работу, погружаются в мир идей и информации. В 2000 г., по данным Европейской комиссии (Eurostat), из 158 млн занятых 17,5 млн работало в высокотехнологичных секторах экономики, причем 12 млн. – на производстве, а около 5,5 млн – в сфере услуг (соответственно, 7,6 и 3,4 % общего числа занятых). Число занятых в сфере НИОКР в 2000 г. в расчете на 1 тыс. населения составило: в Евросоюзе – 5,4 человека, в США – 8,08 человек. Кроме того, растет интеллектуальное содержание всякого труда (в промышленности, в сельском хозяйстве). Для выполнения наукоемких видов работ производители нанимают все более образованных рабочих. Это приводит к росту безработицы среди лиц, не имеющих высшего образования. Ведь внедрение автоматизации и электронных технологий существенно сокращает число рабочих мест. Один робот в среднем заменяет четырех работников. В США за 80-е годы ХХ в. персонал сталелитейных компаний уменьшился в шесть раз при том же объеме выпуска продукции. «Дженерал электрик» примерно за тот же период сократила персонал вдвое. Значительно сокращается и число людей, занятых в сельском хозяйстве. Так, если в американском сельском хозяйстве в 60-х годах ХХ в. было занято около 4 %, то в конце века, по свидетельству А. Тоффлера, – лишь 2 % всей рабочей силы страны. Возможно, продукция биотехнологии в дальнейшем вообще поставит под сомнение существование фермерства и крестьянства, а безработица, как известно, относится к числу факторов, детерминирующих деструктивную деятельность человека.

Рост деструктивной деятельности в современном западном обществе объясняется еще и тем, что, вопреки ожиданиям ряда исследователей, социальная поляризация в нем заметно обостряется. В США сегодня пятая часть семей концентрирует 80 % национального богатства, причем 1 % из них – 40 % национального богатства. В целом на постиндустриальной стадии, по мнению некоторых западных аналитиков, существует «реальная опасность... того, что незначительное меньшинство высококвалифицированных специалистов будет сосуществовать с большинством низкоквалифицированного и малооплачиваемого контингента на фоне массовой безработицы». Растущая социальная поляризация, рост безработицы способствуют распространению деструктивной деятельности человека в современном западном обществе.

Повседневная жизнь индивида в информационном обществе постоянно усложняется, растет ее неопределенность, что приводит к серьезному жизненному кризису, переживаемому многими людьми. Кроме того, значительно ускоряется темп жизни, человек стремится как можно больше интенсифицировать свою деятельность, использовать каждую мельчайшую долю времени. Это приводит к тому, что многие люди постоянно находятся в стрессовой ситуации, становятся раздражительными, несдержанными и далеко не всегда способны адекватно реагировать на изменяющуюся обстановку.

consumptionЗначимым для нас является и то, что рационализированные институты современного западного общества, утратив органическую связь с конкретным человеком и его естественными потребностями, стимулируют безграничный рост материальных благ и вызывают неуклонный рост потребления. Причем в настоящее время людей все больше интересует уже не количество имеющихся у них материальных благ, а их качество. Основное внимание в современном западном обществе уделяется заботам о качестве жизни. В своей книге «Иметь или быть» Э. Фромм показал, что проблему «быть или иметь» большинство решают в пользу «иметь», часто отождествляя его с «быть». Людям кажется, что за деньги можно купить все – любовь, дружбу, внимание, заботу. Непрерывно растущее производство, приводящее в конце концов к изобилию предметов потребления, сочетается с подавлением способности людей наслаждаться произведенными благами и испытывать ощущение счастья. Человек отказывается от наслаждения, покоя, от удовлетворения многих своих потребностей. Он становится, по определению Г. Маркузе, «одномерным» – несвободным потребителем, функционирующий по навязанным извне стандартам мышления и поведения. О внутренней упрощенности западного человека пишет и А.А. Зиновьев. Он отмечает, что в странах Запада сформировался особый тип личности, названный им западоидом, и характеризует его как «рационализированное существо, обладающее средними умственными способностями и контролируемой эмоциональностью, ведущее упорядоченный образ жизни, заботящееся о своем здоровье и комфорте, добросовестно и хорошо работающее, практичное, расчетливое, смолоду думающее об обеспеченной старости, идеологически стандартизированное, но считающее себя при этом существом высшего порядка по отношению к прочему (незападному) человечеству». Как видим, односторонность развития западного человека проявляется в том, что все сущее он превращает в объект рационализации, а также обладания и потребления. По мнению Р. Мея, комфортные условия жизни на Западе, обусловленные высоким уровнем материальной обеспеченности, развития медицины, различных новых технологий, привели к тому, что западный человек ощущает «пустоту» жизни, он живет в «эпоху слабоволия». Западный человек – это слабовольный человек, его психическая ткань похожа на студень, гель, поэтому его можно назвать Homo gelius, человек желеобразный, или гелеобразный. Вместе с тем интеллектуальный труд связан с большим нервно-психологическим напряжением, вызванным необходимостью непрерывно принимать ответственные решения, подчас интуитивно, что требует огромной веры в себя, решимости и непрерывной и многолетней отдачи всех сил своему делу. Высокий темп жизни приводит к тому, что многие люди, занятые напряженным интеллектуальным трудом, постоянно находятся в стрессовой ситуации и далеко не всегда имеют возможность расслабляться, восстанавливать физические и психические силы. Это приводит к росту раздражительности, импульсивности, что может способствовать неадекватной реакции на отдельные раздражители и спровоцировать совершение деструктивных действий под влиянием аффекта.

Необходимо также обратить внимание на то, что качественные изменения в сфере производства, применение новых информационных технологий значительно повышают эффективность труда и увеличивают продолжительность свободного времени, которое можно использовать для досуга, туризма, самообразования. Благодаря этому в информационном обществе Запада у человека значительно возрастают возможности самореализации. Он может реализовать свой творческий потенциал в предпринимательской деятельности, искусстве, религии, науке. Дополнительные возможности для реализации своего потенциала предоставляет человеку виртуальная реальность. Она порождает новую сферу человеческой деятельности, новые формы ее организации, новые отношения. Благодаря виртуальным технологиям человек постиндустриальной цивилизации сможет осваивать и уже известные, и еще неизвестные «пространства» своей психики. Как справедливо указывают Ю.Г. Волков и В.С. Поликарпов, виртуальные реальности позволяют высветить новые грани человеческого опыта. Они как бы растормаживают сознание человека, перенастраивают его самым невероятным образом.

Вместе с тем сама технология виртуальной реальности имеет и ряд отрицательных последствий, на что обращается внимание в отечественной науке. Прежде всего, системы виртуальной технологии способны контролировать и имитировать ощущения и действия человека, что влечет за собой негативные психофизиологические следствия для человека. К ним относятся появление под воздействием генерируемых системами виртуальной технологии электромагнитных волн функциональных и органических расстройств, снижение у женщин генеративных функций, утомляемости и невротизации операторов, дезорганизации внутреннего мира индивида, влекущей за собой ошибки в профессиональной деятельности, и пр. Высказывается мнение, что под влиянием роста числа лиц, пользующихся Интернетом, начинают разрушаться традиционные представления морали, становятся неэффективными отдельные правовые нормы, в частности из-за действия «психов» и «маньяков» в киберпространстве. Кроме того, чрезмерное увлечение компьютерными играми может привести к деструктивным изменениям личности.

Важную роль в жизни современного западного человека играет телевидение. Исследования показывают, что в урбанизированных обществах просмотр телевизионных передач представляет собой вторую крупнейшую категорию деятельности после работы и уж, во всяком случае, основное занятие, когда человек находится дома. Так, по данным, представленным в докладе Нильсена, в американском доме телевизор бывает включен приблизительно 7 часов в день, причем действительный период времени просмотра телевизионных программ составляет ежедневно 4,5 часа на одного взрослого человека. В целом средний взрослый американец ежедневно уделяет 6,43 часа на средства массовой информации. Эту цифру можно сравнить с другими данными, согласно которым ежедневно на одного взрослого человека приходится 14 минут для межличностного общения в семье. Являясь символической тканью нашей жизни, СМИ воздействуют на сознание и поведение так же, как реальный опыт воздействует на сны, поставляя сырой материал, над которым работает наш мозг. Поскольку насилие является не редкостью на телеэкране, длительный просмотр подобных передач телепередач может способствовать формированию у людей склонности к деструкции.

Таким образом, изменения, происходящие в информационном обществе Запада: размывание иерархических структур, рост интеллектуального содержания трудовой деятельности, увеличение продолжительности свободного времени – имеют двоякие последствия. С одной стороны, они открывают новые возможности для самореализации индивида через творческую деятельность, с другой – приводят к росту деструктивности. Распространению деструктивной деятельности способствуют неравномерность доступа к информации, рост безработицы, особенно среди лиц, не имеющих доступа к высшему образованию, высокий темп жизни, снижение уровня доверия людей друг к другу, кризис семьи, уменьшение роли различных общественных организаций, усиливающееся ощущение изолированности, оторванности индивида от общества. Постоянное усложнение социума, тенденция к нарастанию «мегарисков», обилие пугающей информации, возникновение новых образов страха также приводит к росту деструктивной деятельности человека.

terrorismВ условиях растущей социальной поляризации одной из форм проявления деструктивной деятельности, получившей значительное распространение в информационном обществе Запада, становится терроризм. Проблема терроризма достаточно сложна и нуждается в самостоятельном глубоком изучении, актуальность которого диктуется самой жизнью. В контексте данного исследования отметим, что терроризм неизбежно предполагает совершение деструктивных действий. Его типичными методами являются убийства, взрывы в местах скопления людей, уничтожение транспортных средств. Распространение терроризма – это свидетельство девальвации традиционных ценностей, прежде всего ценности человеческой жизни, характерной для современного западного общества. Важно отметить, что для достижения своей цели террористы часто прибегают к убийствам ни в чем не повинных, а то и просто случайных людей, при этом у них полностью отсутствует сопереживание жертвам. Потерпевшие, особенно если их много, как бы не имеют человеческого лица, воспринимаются террористами как размытая масса, лишь смутно напоминающая людскую. Важно то, что, совершая разрушительные действия, они стремятся не просто убрать своих противников или добиться желаемой цели, но и хотят дестабилизировать ситуацию в обществе в целом и вызвать тотальный страх.

Безусловно, некоторые террористы совершают деструктивные действия, руководствуясь корыстной мотивацией, однако для большинства из них террористический акт – прежде всего попытка утвердить, проявить себя, доказать себе и другим ценность собственной личности. О стремлении террористов к самоутверждению свидетельствует то, что для них важна огласка их действий, и после нападения они обычно заявляют, что террористический акт был совершен именно ими. Как отмечает Н.Я. Лазарев, «террористам необходима возможно большая аудитория, максимальный отзвук, широкий резонанс». Иногда самые жестокие и разрушительные действия совершаются ими ради достижения внешнего эффекта, которого они нередко добиваются с помощью средств массовой информации. В террористические группы людей привлекает возможность через принадлежность к ним обрести личную идентичность. Террористами часто становятся маргиналы, ощущающие, что находятся на обочине общества, утратившие жизненную перспективу, переживающие социальную несправедливость и склонные проецировать на общество причины своих неудач. Через принадлежность к террористической группе они обретают уверенность в себе. Групповые нормы идеализируются террористами, а весь мир воспринимается ими как враждебный. Лидеры террористических объединений часто опираются на социокультурные детерминанты деструктивной деятельности, используя ментальную оппозицию «мы и они», и противопоставляют данную общность другим, или даже всему остальному миру. Причем, «они», как правило, воспринимаются террористами как «нелюди», не имеющие права на жизнь. В этом случае террористы могут рассматриваться как религиозные фанатики, обладающие высшей и единственной истиной. Деструкция становится для них самодовлеющей ценностью. Причем ответные, как правило силовые, действия со стороны общества лишь укрепляют целостность террористической группы, уменьшают разногласия внутри нее, создают им моральное алиби. Следует отметить, что среди террористов выделяются и так называемые террористы-идеалисты, искренне убежденные в том, что они действуют во имя высших благородных целей, ради достижения некоего идеала. Однако чем больше террорист предан идее, тем более он опасен для общества, тем разрушительнее последствия его деятельности.

Объектом террористических атак все чаще становится Америка, вызывающая зависть и ненависть у многих народов, чей уровень жизни значительно ниже американского. Английские авторы З. Сардар и М. Дэвис беспристрастно на большом фактическом материале показывают причины этой ненависти. «Америка… превратилась в предмет страха и отвращения, основанного на конкретном опыте тех стран, которые испытали американское влияние…». В числе многих других фактов они приводят подробный перечень (134 случая) вмешательств США в дела других стран за последнее столетие.

vandalismВ современном западном обществе по-прежнему распространена такая форма деструктивной деятельности как вандализм. Причем многие исследователи констатируют, что за последние десятилетия в Европе и Америке происходит рост числа различных проявлений вандализма. Финансовый ущерб от вандализма огромен. Э. Хаубер сообщает, что ежедневные материальные потери от вандализма в Нидерландах составляют 4 млн долларов. В 1991 г. убытки Лондонского метро от вандализма составили 20 млн долларов, французских национальных железных дорог – 14 млн долларов. В последние десятилетия увеличился ущерб от граффити. По данным американских исследователей, в 1970 г. ущерб, связанный с устранением рисунков и надписей на станциях и в вагонах метро Нью-Йорка, оценивался в 250 тыс. долларов, в 1974 г. – 2 млн долларов. В 1989 г. округ Лос-Анджелес, города Нью-Йорк и Сан-Франциско потратили на борьбу с этим явлением соответственно 50, 55 и 2 млн долларов. Согласно Э. Голдштейну, общий ущерб от вандализма в США превышает 1 миллиард долларов. Убытки от вандализма только в американских школах составили в 1969 г. 100 млн долларов, а в 1990 г. – 600 млн долларов. Все чаще встречается и аутодеструкция в таких формах, как суицид или деструктивные изменения личности вследствие алкоголизма, наркомании или токсикомании. Так, с начала 70-х годов ХХ в. продажа различных видов наркотиков (героина, кокаина, анаши и др.) выросла, по разным подсчетам, в 30, а то и в 50 раз. В США и в Европе их продается ежегодно на сумму 120–150 млрд долларов. Причем наркодельцы сознательно способствуют распространению наркомании, ведь прибыль от продажи наркотических веществ составляет до 800 %.

В конце ХХ – начале ХХI вв. на Западе наблюдается рост деструктивной деятельности, что обусловлено не только указанными выше причинами, но и возросшими возможностями лиц, их совершающих. Деструктивная деятельность в информационном обществе Запада многолика, она принимает новые, неизвестные ранее формы. Разрушительные действия в современном обществе могут совершаться с использованием информационного оружия, поражающего сознание человека, разрушающего способы и формы идентификации личности по отношению к фиксированным общностям. Информационное оружие трансформирует матрицу памяти индивида, создавая личность с заранее заданными параметрами (тип сознания, искусственные потребности, формы самоопределения и т.д.).

hakerСерьезный разрушительный эффект в информационном обществе могут произвести хакеры – пользователи, осуществляющие действия, направленные на несанкционированное использование программного обеспечения или данных. В исследовании деятельности хакеров доминируют два подхода. Первый из них на основе критерия несанкционированного вторжения в информационную систему отождествляет хакерство с преступной деятельностью. C опорой на данный критерий проводится типология деятельности хакеров. Например, в классификации, разработанной на факультете информационной безопасности МИФИ, выделяются следующие типы хакеров:

  • шутники – осуществляют взлом компьютерной системы для достижения известности. Не склонны причинять серьезного вреда системе и выражают себя внесением различных юмористических заставок, вирусов с различными визуально-звуковыми эффектами (музыка, дрожание или переворачивание экрана, рисование всевозможных картинок);
  • фракеры – осуществляют взлом интрасети в познавательных целях для получения информации о топологии сетей, используемых в них программно-аппаратных средствах и информационных ресурсах, а также реализованных методах защиты;
  • взломщики-профессионалы – осуществляют взлом компьютерной системы с целями кражи или подмены хранящейся там информации. Для них характерна системность и организованность действий (исследование вычислительной системы с выявлением изъянов в ней, разработка программной реализации атаки и непосредственное ее осуществление). Разновидностью этой категории хакеров являются взломщики программного обеспечения и специалисты по подбору паролей;
  • вандалы – осуществляют взлом компьютерной системы для ее разрушения, порчу и удаление данных, создание вирусов или «троянских коней».

Второй подход опирается на критерий мотивации при оценке деятельности хакеров: «человек, подсматривающий и ищущий (хакер), становится взломщиком, действующим корыстно (кракер), беспредельно разрушительно (кибертеррорист) или идейно (хактивист)».

Субкультура хакеров формируется в 60-е гг. ХХ в., однако серьезный разрушительный эффект от их деятельности стал очевиден в 80–90-е гг. ХХ в. В этот период хакерское движение становится мощной силой, способной дестабилизировать общественные структуры. В настоящее время деструктивная деятельность хакеров значительно активизировалась. Так, в июле 2001 г. сетевой червь Code Red с огромной скоростью поразил 300 тыс. серверов Интернета во многих странах. Возникший под его воздействием непосильный трафик в сети фактически вывел ее из строя на 12 часов. Другой «бестелесный» (не образующий своего файла) сетевой червь Helkern (профессионально W32.Slammer) поразил более 200 тыс. серверов во всем мире. По данным Computer Security Institute (Института компьютерной безопасности) ущерб от действий хакеров в 2001 г. составил 377,8 млн долларов против 265,6 млн долларов в 2000 г.

Современные телекоммуникационные сети можно использовать в том числе и для физического уничтожения человека при помощи компьютера. Известно, что в феврале 1999 г. в США зафиксирован первый в истории человечества случай, когда компьютер использовали для совершения убийства. Для физического уничтожения важного свидетеля, находившегося в госпитале под охраной ФБР, после применения двух неудачных попыток его ликвидации посредством оружия, преступники, наняв хакеров, через Интернет проникли в локальную сеть этого госпиталя и изменили режим работы кардиостимулятора и аппарата искусственной вентиляции легких, в результате чего пациент скончался. Его смерть была вполне естественной, как следствие несовместимого с жизнью ранения. И только потом, после анализа логических файлов провайдером, был сделан вывод, что был изменен режим работы кардиостимулятора. То есть в настоящее время компьютер может стать инструментом для совершения деструктивных действий.

Изложенное выше позволяет сделать вывод, что в информационном обществе Запада деструктивная деятельность человека получает значительное распространение. Широко применяются такие ее формы, как терроризм, вандализм, убийство, аутодеструкция. Этому способствуют рост отчуждения, а также изменения, произошедшие в системе ценностей. В современном западном обществе формируется идеал независимой, автономной личности, сориентированной на карьеру и успех, зачастую измеряемый количеством денег. Человек там остро ощущает свое одиночество, изолированность и ненужность. В этих условиях ему важно доказать, что он что-то собой представляет, он стремится быть замеченным, самореализоваться любым путем, в том числе и путем совершения деструктивных действий. Также следует отметить, что в информационном обществе негативные последствия деструктивной деятельности человека значительно возрастают в связи с изобретением новых видов вооружения, как смертоносных, так и несмертельных. Значительное распространение получают террористические акты. Деструкции подвергается окружающая среда, причем масштабы ее разрушения позволяют говорить о настоящей экологической катастрофе; распространяется вандализм, разрушаются памятники архитектуры и искусства. Таким образом, в информационном обществе Запада деструкция становится всеобщей и начинает угрожать существованию самого человека.

 

скачать книгу Лысак И.В. о деструктивной деятельности

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Обратная связь

Авторизация




 

© 2013-16 Ирина Лысак. Все права защищены