БИОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ ДЕСТРУКТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

ratДеструктивная деятельность человека – это специфическая форма активного отношения субъекта к миру или самому себе, основным содержанием которой является разрушение существующих объектов и систем. Понять сущность деструктивной деятельности можно, только принимая во внимание тот факт, что человек представляет собой открытую, неравновесную систему высшей сложности и является единством порядка и хаоса, причем личность выступает интегрирующим фактором человеческой природы. Так как природа человека многомерна, важно выяснить биологическую, психическую, социальную и культурную детерминацию деструктивной деятельности и уже затем перейти к ее целостному рассмотрению с позиций синергетики. При этом под детерминацией понимается совокупность факторов, вызывающих, провоцирующих, усиливающих или поддерживающих деструктивную деятельность человека.

Обратимся к анализу биологической и психической детерминации деструктивной деятельности человека. Важно выяснить, является ли деструктивность чисто человеческим феноменом или проявляется и у других живых существ. Необходимо также определить, детерминирована ли деструктивная деятельность генетически; установить, какое влияние на нее оказывают особенности гормональной и нервной системы; рассмотреть, какие психические особенности обусловливают проявление деструкции.

Сложность анализа биологических и психических детерминант деструктивной деятельности связана с отсутствием прикладных исследований в этой области, поэтому при рассмотрении данного вопроса используются данные исследований агрессивности человека и животных, а также групп убийц, лиц, совершивших самоубийства или предпринявших такую попытку и экспериментальные данные, полученные при изучении различных способов разрушения личности.

Анализ работ, посвященных исследованию поведения животных, показывает, что аналоги деструктивной деятельности человека имеются в животном мире, но в целом деструктивность не имеет среди животных такой распространенности, как среди людей. Долгое время классическим исследованием, посвященным изучению агрессии среди животных, считалась работа известного этолога К. Лоренца «Агрессия (так называемое «зло»)». По его мнению, у подавляющего большинства представителей животного мира популяционный инстинкт препятствует уничтожению особей своего вида. Межвидовую борьбу животных нельзя считать деструкцией, так как она служит сохранению вида. Внутривидовая агрессия (борьба между представителями одного вида) также выполняет видосохраняющие функции. Она способствует расселению животных на широком географическом пространстве, что обеспечивает максимальную утилизацию имеющихся пищевых ресурсов. Кроме того, агрессия помогает улучшить генетический фонд вида за счет того, что оставить потомство сумеют только наиболее сильные и энергичные индивидуумы. Наконец, сильные животные лучше защищаются и обеспечивают выживание своего потомства. Однако П. Марлер, Э. Вилсон и ряд других специалистов по изучению поведения животных отмечают, что К. Лоренц незаслуженно принизил внутривидовую агрессивность, пронизывающую животный мир. По их мнению, львы, пятнистые гиены, волки и даже собаки убивают других представителей своего вида намного чаще, чем это показано у К. Лоренца.

Явления, аналогичные деструктивной деятельности человека, наблюдаются у насекомых. Так, пчелы, муравьи, термиты знают членов своей колонии по запаху и убивают любого вторгшегося к ним «инородца». Ярче всего стремление к деструкции проявляется у крыс. У них достаточно часто наблюдается организованная коллективная борьба одного сообщества против другого. Крысы живут гигантскими семьями, которым свойствен общий запах. Это стало известно только в 1950 г. благодаря исследованиям Ф. Штайнигера и И. Эйбль-Эйбесфельдта. По отношению к членам своего сообщества крысы очень миролюбивы, однако к чужакам они проявляют крайнюю враждебность. Ф. Штайнингер, описывая поведение крыс, отмечает, что по отношению к представителям другого сообщества они ведут себя как профессиональные убийцы. «Они медленно подкрадываются, – пишет он, – затем внезапно прыгают и наносят ничего не подозревающей жертве, которая, например, ест у кормушки, укус в шею сбоку, весьма часто задевающий сонную артерию. По большей части схватка длится считанные секунды. Чаще всего смертельно укушенное животное гибнет от многочисленных кровоизлияний, которые обнаруживаются под кожей или в полостях тела». Борьба между кланами крыс не выполняет видосохраняющих функций, она не служит ни пространственному распределению, ни отбору сильнейших защитников семьи. Как видим, борьба между сообществами крыс представляет собой наиболее приближенное к деструктивной деятельности явление. Нечто подобное наблюдается и у некоторых видов приматов. Так, М.Л. Бутовская отмечает, что у шимпанзе самцы предрасположены к тому, чтобы объединяться в группировки и совершать набеги на соседние территории, убивая соперников (самцов). Причем шимпанзе убивают лишь представителей иного сообщества, не причиняя вреда членам своего. Возможно, такое поведение представляет собой прообраз войн, которые ведут между собой люди.

Случая уничтожения представителей своего вида становятся более частыми при перенаселении. Р. Шовен, О. Меннинг и другие исследователи отмечают, что в этом случае усиливается внутривидовая конкуренция, регулирующая численность популяции. Если размеры популяции превышают ресурсы среды, крупные млекопитающие ведут настоящие драки с серьезными ранениями, приводящими к гибели потерпевшего поражение. Так, Верхейн наблюдал случаи драки со смертельным исходом у гиппопотамов на реке Семлики, где он насчитал 2087 животных на 32 км речного берега, то есть одного бегемота на каждые 15 м. Аналогичные способы регуляции численности своей группы наблюдаются и у первобытных людей. Так, у многих народов, находящихся на крайне низкой ступени развития, средством регулирования численности своей социальной группы служило убийство детей и стариков. Это подтверждается многочисленными этнографическими наблюдениями. Так, австралийские аборигены во время голода или засухи убивали новорожденных младенцев и бросали в пустынях стариков, обрекая их на верную смерть. В других регионах земного шара инфантицид практиковался более широко. По сообщению Дж. Фрезера, полинезийцы из года в год убивали 2/3 своих детей. Воинственные ангольские йаги, чтобы не обременять женщин в походных условиях, умерщвляли всех детей без исключения, а южно-американские мбайа – всех, кроме последнего или того, которого считали последним.

Как видим, случаи уничтожения особей своего вида наблюдаются у многих животных, хотя и не достаточно часто. По мнению Дж. Мэнсона и Р. Врэнгхэма, для большинства видов основным препятствием к убийству взрослых особей своего вида является не врожденный запрет на убийство себе подобных (инфантицид, к примеру, – широко распространенная практика во всем животном мире), а реальная опасность быть убитым или получить серьезные увечья. Соблюдение паритета, постоянный баланс власти (на индивидуальном и межгрупповом уровне) препятствуют распространению практики убийства себе подобных у животных.

Итак, у животных имеются определенные аналоги деструктивной деятельности человека, хотя в целом стремление к уничтожению особей своего вида у них подавлено. Насекомые (муравьи, пчелы) уничтожают представителей других колоний, вторгшихся к ним, территориальные животные ведут кровавые драки с представителями своего вида в случаях, когда размеры популяции существенно превышают пищевые ресурсы окружающей среды. Широко распространенной практикой во всем животном мире является инфантицид. Наиболее ярко деструкция в животном мире проявляется у крыс и шимпанзе, ведущих организованную борьбу одного сообщества против другого.

Скачать книгу Лысак И.В. о деструктивной деятельности

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Обратная связь

Авторизация




 

© 2013-16 Ирина Лысак. Все права защищены