НЕЙРОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ ДЕСТРУКТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

neurophysiologyРассмотрев особенности проявления деструкции у животных, обратимся к анализу нейрофизиологических детерминант деструктивной деятельности человека. Анализ литературы показывает, что она обусловлена состоянием и типологическими свойствами нервной системы, особенностями протекания нейродинамических процессов, свойствами эндокринной системы, а также рядом наследственно-генетических особенностей. Проанализируем некоторые из них.

Существенное влияние на осуществление деструктивной деятельности оказывают два основных образования головного мозга: лимбическая система, состоящая из разнообразных структур, функция которых заключается в контролировании основных влечений и эмоций, и кора головного мозга, ответственная за целый комплекс когнитивных функций, которые имеют существенное значение в процессах научения, прогнозирования последствий и выбора реакции. Вполне возможно, что повреждения лобной доли коры головного мозга приводят к усилению реакции человека на мгновенные воздействия окружающей среды. В этом случае обыкновенные раздражители вызывают неадекватные реакции. Лица, имеющие повреждения лобной доли неокортеса, скорее всего, будут реагировать на провокацию импульсивно и агрессивно, а также проявлять раздражительность и дурное настроение. Американские ученые Брайэн, Скотт, Голден и Тори сообщают, что заключенные, у которых диагностировались повреждения мозга, были более склонны к совершению преступлений с применением насилия, нежели те, у кого таких повреждений не было. Исследование, проведенное Н.В. Вострокнутовым и В.И. Посоховой, показало, что среди подростков, склонных к насильственным и деструктивным действиям, выявлена следующая частота случаев психогенной декомпенсации по отдельным группам: ранняя органическая недостаточность головного мозга с задержанным психическим развитием, включая парциальную интеллектуальную недостаточность, «органический» инфантилизм – 76,9%; остаточные явления черепно-мозговой травмы с церебрастеническим синдромом – 43,7%, формирующиеся психопатии – 42,8%; олигофрения –15,3%.

В.П. Эфроимсон приводит данные, позволяющие сделать вывод, что часто причиной деструктивных действий являются наследственные, травматические и алкоголические выключения задерживающих центров головного мозга. Обследование группы немотивированных убийц, проведенное в Англии Д. Уайльдом и Д. Пондом, показало, что большинство из них имели аномальную электроэнцефалограмму (ЭЭГ). Аномальные ЭЭГ обнаружились почти у двух третей убийц в возрасте до 30 лет. Давно известно, что немотивированные вспышки бешенства характерны для височной эпилепсии. Так, Г. Гасто указывает на то, что вспышки пароксизмального бешенства, часто по самым ничтожным поводам, обнаруживаются почти у 50% больных височной эпилепсией. Он описывает поведение Дженни, ставшей к 14 годам двойной убийцей. Первый раз пришла в ярость по ничтожному поводу. Она переломала мебель и перебила окна в своей комнате, и ее пришлось успокаивать при помощи полиции. Вскоре она задушила свою маленькую постоянно плачущую сводную сестру и убежала, а позднее призналась психиатру, что убила и другую сводную сестру, считавшуюся умершей от воспаления легких. Обследование выявило у нее локальное эпилептическое поражение височной доли мозга. Чарльз Уитмен, забравшись с винтовкой на башню Техасского университета, обстрелял оттуда 41 человека и убил 17. При вскрытии у него обнаружилась злокачественная опухоль мозга. Ричард Спек при особо зверских обстоятельствах убил 8 студенток-медиков в чикагском общежитии. У него также были признаки серьезного поражения мозга. Таким образом, люди с синдромом дисконтроля, вызванным поражением головного мозга, склонны к деструктивным действиям и представляют опасность для общества.

По данным О.А. Бухановской, А.О. Бухановского и Б.В. Шостакович, для особо жестоких садистов характерны такие характеристики мозга, выявленные в результате магнитно-резонансной томографии, как:

  • аномально-патологические признаки корковых и субкортикальных отделов конечного мозга (91,7%);
  • дизонтогенетические аномалии черепа и краниовертебральной области (83,3);
  • аномалии лимбической системы (75,0%);
  • аномально патологические признаки боковых желудочков (70,8%);
  • аномально патологические признаки третьего желудочка (70,8%);
  • расширение субарахноидальных пространств (66,7%), преимущественно сочетанно-ограниченные с локализацией в переднелобных и височных отделах (58,3%);
  • уменьшение кливоаксиального угла (66,7%) и ряд других.

Существенным фактором, детерминирующим деструктивную деятельность, является дисбаланс мозговых нейротрансмиттеров. Как известно, нервный импульс, имеющий электрическую природу, проходит от клеточного тела нейрона (нервной клетки) вдоль по аксону. Каждый нейрон имеет только один аксон, на концах аксонов есть разветвления, которые называются аксональными окончаниями, или терминальными бляшками. Это участки, в которых вещество-нейротрансмиттер высвобождается в синапс – микроскопический промежуток, заполненный жидкостью, расположенный между аксональными окончаниями одного нейрона (пресинаптического) и дендритами, или клеточным телом, другого нейрона (постсинаптического). Синапс – участок нейротрансмиссии, то есть коммуникации между нейронами. Нейротрансмиттерные вещества содержатся в синаптических пузырьках вблизи аксональных окончаний. Когда нервный импульс достигает аксональных окончаний, синаптические пузырьки перемещаются к пресинаптической мембране аксона и высвобождают нейротрансмиттерное вещество в синапс. Затем нейротрансмиттерные вещества, высвобожденные в синапс, воздействуют на постсинаптическую мембрану дендрита воспринимающего нейрона, который имеет специальные участки, названные рецепторными, где и передают свое сообщение. После этого рецепторные участки активизируют реакцию воспринимающей клетки. Нейротрансмиттеры могут либо стимулировать постсинаптический нейрон, чтобы возбудить в нем импульс, либо тормозить передачу импульса. Таким образом, передаваемый сигнал имеет химическую природу и может быть возбуждающим или тормозящим, то есть может либо возбудить постсинаптический нейрон, либо воспрепятствовать его возбуждению. Некоторые важные нейротрансмиттеры доставляют тормозные сигналы, тогда как другие – возбуждающие. Оба вида сигналов важны. Когда нейротрансмиттерное вещество высвобождается в синапс, оно не остается в нем длительное время. Иногда нейротрансмиттеры быстро уничтожаются энзимами типа моноаминооксидазы, но могут и возвращаться в накопительные пузырьки в аксональных бляшках с помощью механизма «обратного захвата» – процесса, посредством которого они успешно всасываются обратно в аксональное окончание. Дисбаланс мозговых нейротрансмиттеров способен спровоцировать деструктивную деятельность человека. К таковым, в частности, относятся норадреналин, допамин, серотонин и ГАМК (гамма-аминомасляная кислота). Например, имеются сведения, что пониженное функционирование нейромедиатора серотонина может быть причиной импульсивно-агрессивного поведения, в частности, таких парасуицидных действий, как нанесение себе ножевых порезов рук. Ряд исследователей обнаружили изменение уровня метаболитов серотонина в спинномозговой жидкости взрослых психиатрических больных, совершивших самоубийство. Зависимость между склонностью к деструкции и уровнем серотонина подтверждают и экспериментальные исследования животных. Так, Т. Бахур приводит данные, что у крыс с повышенной активностью, агрессивностью отмечается более низкий уровень общего содержания в мозгу серотонина. В других исследованиях у мышей, отличающихся особой агрессивностью, было обнаружено низкое содержание серотонина в переднем мозге и повышенное норадреналина в стволовых его отделах. Таким образом, дисбаланс мозговых нейротрансмиттеров оказывает определенное влияние на деструктивную деятельность.

Возможно, имеется определенная связь между особенностями гормональной системы человека и его склонностью к деструктивной деятельности. Как справедливо отмечает Э. Берн, мы не вправе считать гормоны, вырабатываемые железами внутренней секреции, «источником энергии и стремлений к созиданию или уничтожению; действительное их назначение в том, что они придают этим стремлениям добавочный пыл, а для осуществления их высвобождают дополнительную энергию». В ряде работ были высказаны предположения о том, что избыточное выделение тестостерона у лиц мужского пола вызывает неконтролируемую агрессивность. В какой-то мере это подтверждается наблюдениями этнологов. Так, мужчины индейского племени яномаме, живущие в сельве Бразилии и Венесуэлы, чрезвычайно воинственны, между их деревнями постоянно ведутся разрушительные войны. При этом характерно, что мужчины-убийцы яномаме имеют в среднем в два с половиной раза больше жен и в три раза детей, чем более спокойные мужчины. Даббс и Моррис, проанализировав личные дела 4 тысяч ветеранов войны, также пришли к выводу о наличии связи между уровнем тестостерона и склонностью к антиобщественному поведению, к насильственным действиям. Однако связь между уровнем гормонов и деструктивностью не является прямой, то есть тестостерон может влиять на другие индивидуальные факторы, что, в свою очередь, способствует совершению деструктивных действий. Например, многие исследователи (Христиансен и Кнуссмэн, Эренкранц, Блисс, Шеард и др.) обратили внимание на то, что тестостерон имеет отношение к таким личностным и поведенческим характеристикам как стремление к эпатажу, доминированию или самовыражению. Если связь между уровнем тестостерона и деструктивным поведением и существует, то она весьма незначительна. Скорее всего, для того чтобы способствовать повышению деструктивности, гормоны должны вступить во взаимодействие с социальными факторами. Р. Болтон и Д. Уилдер приходят к выводу, что одним из биохимических стимуляторов деструктивного поведения является гипогликемия. Д. Уилдер указывает, что в состоянии гипогликемии совершались попытки самоубийства, убийства, злостное разрушение чужой собственности, поджоги.

Другие данные говорят о решающей роли гормональных нарушений в предменструальный период и во время менструаций, что может приводить женщин к излишней раздражительности, резким изменениям настроения, несчастным случаям, вспышкам гнева и неконтролируемым действиям. Так, К. Мойер пишет, что такое поведение имеет, конечно, много причин, но сегодня хорошо известно, что существует периодичность в раздражительности женщин. В период овуляции, считает исследователь, беспокойство и чувство враждебности находятся на относительно низком уровне; в период, предшествующий менструации, значительное число женщин проявляет ряд симптомов, которые могут быть обозначены как предменструальный синдром. Он включает головную боль, отек лица, рук, ног, изменения аппетита, эмоциональную нестабильность. Мойер делает вывод, что этот отрезок времени очень опасен: 62% насильственных преступлений совершается в течение предменструальной недели и только 2% в конце периода. Эта связь очень значительна, так что в некоторых странах закон признает менструацию как смягчающее обстоятельство.

Данные гормональных исследований вносят определенный вклад в объяснение деструктивной деятельности человека, и пренебрегать их значением ни в коей мере не следует. Не стоит, однако, и абсолютизировать их роль в понимании причин деструктивной деятельности человека, особенно в тех случаях, когда их сводят к выявлению концентрации в плазме тестостерона, адреналина, эстрогена, прогестерона и т.д., для того чтобы в последующем изолировать от общества тех, у кого это содержание оказывается повышенным.

Многие исследователи считают, что генетические особенности играют важную роль в развитии предрасположенности к деструктивной деятельности. Чтобы выяснить, влияет ли наследственность на склонность к преступности, к совершению деструктивных действий, изучались однояйцевые и двуяйцевые близнецы. Логика этого направления исследований вполне понятна: как однояйцевые, так и двуяйцевые близнецы подвергаются одному и тому же пренатальному воздействию в материнской матке, и оба типа близнецов (хотя и не всегда) после рождения попадают в одно и то же семейное окружение. Впрочем, в отношении генетического сходства эти два типа близнецов отличаются друг от друга. Однояйцевые близнецы идентичны генетически, так как развиваются из одного оплодотворенного яйца, и генетики называют их монозиготными; двуяйцевые же близнецы, развившиеся из двух разных яиц, называются дизиготными. В целом двуяйцевые близнецы имеют генетически не больше сходных черт, чем обычные братья и сестры. В той степени, в какой преступные склонности передаются по наследству (то есть от родителей к потомству), в такой же степени однояйцевые близнецы должны сильнее проявлять эту склонность, чем двуяйцевые.

Возможную роль генетических факторов в суицидальном поведении подтверждают данные об аутодеструктивной деятельности среди близнецов. Исследования близнецов показали, что монозиготные близнецы, у которых 100% генов совпадают, значительно чаще оба совершают самоубийства или попытки самоубийства, чем дизиготные близнецы, у которых совпадают только 50% генов. Однако до сих пор не исследовались монозиготные близнецы, воспитывавшиеся отдельно, что является предпосылкой методологически неправильного исследования, и ни одно из исследований не учитывало психические заболевания. Возможно, наследуется психическое нарушение, а не генетическая предрасположенность к суициду. Исследование усыновленных детей показало, что те, кто совершил суицид, обычно имели биологических родственников, которые тоже совершили суицид. Эти суициды в основном не зависели от наличия психического расстройства, а были генетически обусловлены, или же эти факторы взаимно дополняли друг друга.

Ряд ученых считают, что генетические факторы играют важную роль в развитии предрасположенности к разрушению личности посредством приема наркотиков и алкоголя. Исследования показали, что можно выводить линии мышей с повышенной восприимчивостью к алкоголю. По данным ряда авторов, для детей алкоголиков существует высокий риск возникновения проблем алкоголизма в силу внутренней мотивации или восприимчивости к наркотику. Однако для убежденности в правильности генетической гипотезы развития наркомании и алкоголизма необходимо предпринять дополнительные исследования.

Высказывались предположения, что склонность к деструктивной деятельности сильнее выражена у людей с кариотипом (совокупность морфологических признаков хромосом) ХYY. Для таких лиц характерно проявление чрезмерной агрессии, внезапных вспышек насилия, а также задержки в умственном развитии. Имеются данные, что среди преступников, совершивших насильственные преступления, хромосомный тип XYY встречается значительно чаще, чем среди индивидов, представляющих другие группы населения. Так, В.П. Эфроимсон отмечает, что среди преступников эффект лишней Y-хромосомы встречался в 10 раз чаще, чем у людей в среднем. Р. Бэрон и Д. Ричардсон приводят данные, что если среди новорожденных и взрослых представителей мужского пола эта аномалия встречается приблизительно один раз на 1 тысячу, то среди заключенных она проявляется в 15 раз чаще. Однако другие исследователи такого мнения не разделяют. Например, А. Бандура указывает, что большая, по сравнению с лицами XY, склонность лиц XYY к насилию, скорее всего, имеет социальную, а не физическую основу. Так, будучи физически более развитыми по сравнению со своими сверстниками, такие лица могут подружиться с людьми старшего возраста и, таким образом, на ранней стадии своего развития попасть под влияние преступных, склонных к насилию типов. Кроме того, имея высокий рост, они зачастую получают преимущество при своих агрессивных выпадах против окружающих и поэтому быстро усваивают агрессивную манеру поведения. Американский ученый Уиткин и его коллеги в результате проведенного исследования пришли к выводу, что лица с хромосомным набором XYY преобладают среди осужденных преступников потому, что интеллектуально они менее развиты, и поэтому их легче арестовать и отдать под суд. Таким образом, данные о влиянии набора половых хромосом на деструктивное поведение человека достаточно противоречивы и нуждаются в дальнейшей проверке.

Итак, исследования продемонстрировали, что склонность к совершению деструктивных действий действительно может быть наследственной, хотя в изучении этого аспекта детерминации деструктивной деятельности человека еще остается много нерешенных проблем.

Среди возможных биологических факторов, способствующих деструктивной деятельности, ряд исследователей называют травмы и осложнения при беременности и родах, которые могли привести к осложнениям в развитии центральной нервной системы ребенка. В исследовании, проведенном в Копенгагене, Э. Кэндэл и С.А. Медник следили за развитием более 200 детей, родившихся в 1959–1961 гг. Было выявлено, что осложнения при рождении могут приводить к арестам в возрасте до 22 лет. У 80% молодых людей, арестованных за совершение преступлений, связанных с применением насилия, были отмечены осложнения при рождении, но такие осложнения были лишь у 30% лиц, арестованных за имущественные преступления, и у 47% тех, кто не стал преступником. Однако эти данные не были подтверждены Д.У. Денно (Филадельфийский биосоциальный проект), который следил за развитием почти 1 000 афроамериканских детей в Филадельфии (Пенсильвания, США) с момента их рождения и до достижения ими 22 лет. Можно, следовательно, утверждать, что осложнения при беременности и родах могут стать предпосылкой проявления деструкции в будущем, если они дополнены другими факторами.

В ряду биологических факторов, детерминирующих деструктивную деятельность, необходимо отметить влияние пищевых пептидов на изменение психологического состояния личности. Как указывают А.А. Каменский, В.А. Дубынин и В.Н. Незавибатько, ряд пищевых белков распадаются до коротких полипептидов. Эти пептиды обладают способностью проникать за гематоэцефалический барьер и воздействовать на состояние головного мозга подобно психотропным веществам. Например, при длительном потреблении больших количеств молочных продуктов на фоне стрессов и т.п. пептид бета-казоморфин-7 (фрагмент казеина молока) приобретает возможность проникнуть за гематоэнцефалический барьер и вызвать мощные морфиноподобные эффекты (изменение мотивированности поведения, нарушения восприятия). Пептиды иных белков могут приводить к значительному возбуждению и усилению агрессивности. Усиление тревожности и немотивированной активности может произойти при избытке в питании некоторых аминокислот – аргинина, глутамата, лизина, триптофана, тирозина. Итак, избыток некоторых пептидов или аминокислот в пищевом рационе способен привести у некоторых людей к значительным изменениям психического состояния, в том числе стать фактором, провоцирующим совершение деструктивных действий.

Итак, несмотря на то, что в некоторых случаях действительно можно говорить о наследуемой склонности к деструктивной деятельности, это отнюдь не означает, что деструктивность как таковая просто передается из поколения в поколение. Различные структуры нервной системы и протекающие в них процессы оказывают серьезное влияние на поведение человека, поэтому повреждения головного мозга достаточно часто являются причиной деструктивных действий. На склонность к разрушению влияют концентрация серотонина в ткани мозга, гипогликемия. Половые гормоны, особенно тестостерон, также некоторым образом связаны с деструктивной деятельностью. Однако специальные исследования показали, что степень их влияния довольно ограниченна. Существует и определенная генетическая предрасположенность к деструктивной деятельности. Однако данные о влиянии нейрофизиологических факторов на деструктивную деятельность человека достаточно спорны и нуждаются в дальнейшей экспериментальной проверке. Мы ни в коей мере не можем сводить основания деструктивной деятельности только к биологии и физиологии. Анализируя деструктивную деятельность человека, всегда нужно иметь в виду, что нейрофизиологические процессы протекают в социокультурном контексте. Таким образом, деструкция скорее биологически потенциальна, а не биологически детерминирована.

Скачать книгу Лысак И.В. о деструктивной деятельности

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Обратная связь

Авторизация




 

© 2013-16 Ирина Лысак. Все права защищены